Персоны 
AZ
Ильхам Алиев
В Москве рассказали, как Александр Таманян создал архитектурный облик Армении XX века
Максим Буров рассказал, как Таманян соединил древние армянские формы с европейской классикой
Кому будет интересен этот материал:
тем, кого интересует архитектура Армении;
тем, кому интересна судьба Александра Таманяна.
Почему автора генерального плана Еревана Александра Таманяна стоит считать настоящим модернистом, а не консерватором? И как его идеи продолжают определять облик армянской столицы спустя сто лет? Об этом в Москве рассказал поэт и исследователь формообразования Максим Буров. Подробнее – в репортаже «Ереван Первый».
Модернист, которого долго не понимали
В Москве прошла лекция об Александре Таманяне – основоположнике современной армянской архитектуры и авторе генерального плана Еревана. Перед слушателями выступил поэт и исследователь формообразования Максим Буров. Он рассказал, как Таманян соединил древние армянские формы с европейской классикой и почему этот синтез до сих пор остается не до конца осмысленным.
«Я думаю, что у нас не изучено искусство символизма, искусство раннего модернизма и в России, и в Армении. Ну, вернее, оно изучено, но не понято вполне как модернистское. Работы этого поколения, к которому принадлежал Таманян и Сарьян, в этом смысле не до конца описаны», – объяснил Буров выбор темы.
По его словам, Таманян оказался в центре сразу нескольких процессов, которые потом реализовались в разных масштабах – и в советском государстве, и в армянской культуре.
Генплан Еревана
Буров напомнил, что первый вариант генплана Еревана Таманян сделал в 1924 году, окончательный – в 1932-м. При этом в Советском Союзе тогда не было никаких генпланов и перестроек городов.
«Армяне инициативно решили строить свою урбанистическую культуру. Этого не было ни в других национальных республиках в это время, ни в России», – подчеркнул лектор.
Он отметил, что план Таманяна часто сравнивают с ренессансными, но это именно модернистский генплан. Он не замкнут на себя, прорезан диагоналями проспектов, полицентричен и находится в большом диалоге с природой. В городе запланировано несколько центров – площадь Республики, площадь Свободы перед театром оперы и балета, отдельно – музейный и университетский городки.
«Если посмотреть с высоты с птичьего полёта на современный Ереван, нельзя сказать, что генплан Таманяна был полностью реализован. Но он реализуется на протяжении 100 лет», – сказал Буров.
Город как амфитеатр для созерцания Арарата
Главная особенность плана Таманяна, по словам исследователя, в том, что вся динамика города обращена на Арарат. Город мыслится одновременно как модернистский план и как огромный амфитеатр для созерцания горы.
«Это и духовное событие, и диалог с природой. И одновременно – это культурный символ», – пояснил лектор.
Для сравнения он привел идеальный город Пальманова эпохи Возрождения – полностью замкнутый на себя, центричный, без диагоналей. Таманян же, по его словам, создал принципиально иную, открытую и динамичную структуру.
«Апостол эклектизма»
Буров рассказал о конфликте Таманяна с молодыми архитекторами Явлояном и Касбаряном – выпускниками московского ВХУТЕМАСа, приехавшими в Армению в 1929 году. Касбарян даже написал статью «Апостол эклектизма», обвиняя Таманяна в отсылках к Звартноцу и другим древним формам, которые он называл феодальными пережитками.
«Но потом почему-то они стали делать ещё гораздо более неоклассические вещи, чем сам Таманян. Они ориентировались либо на русских конструктивистов, либо на Ле Корбюзье, либо на немецкий функционализм. А Таманян разработал новую форму фактически с нуля», – заявил Буров.
Он добавил, что если бы Ереван застроили так, как предлагали критики Таманяна, вряд ли это было бы связано с армянским искусством.
Здания, которые строили десятилетиями
Лектор напомнил, что театр оперы и балета имени Спендиарова строился с 1926 по 1953 год. Первую очередь сдали в 1939-м, а концертный зал Хачатуряна достроил уже сын Таманяна. Дом правительства заканчивали в 1941 году, причем часть работ завершил сын архитектора Геворг Таманян после смерти отца.
«Таманян так и не увидел свой план Еревана фактически реализованным. Он умер в 1936 году, спроектировал их, и ни одна из этих строек не была закончена при его жизни», – сказал Буров.
Причина – нехватка ресурсов. В двадцатые годы в России была гражданская война. А в Армении ситуация была ещё тяжелее – геноцид, большое количество беженцев, отсутствие промышленности.
«Он оказался внутри формы»
Отвечая на вопрос, как Таманяну удалось сделать то, что он сделал, Буров сформулировал главную мысль лекции.
«Он оказался внутри формы. Он оказался в сейчас, где в прошлом – традиции, а в будущем – новая модернистская архитектурная школа», – сказал Буров.
Он также отметил, что Таманян был членом общества «Четыре искусства», как и Сарьян, Жолтовский, Щуко и другие архитекторы-неоклассики. Синтез, который Таманян придумал для армянской архитектуры, потом был масштабирован на все Советское государство и использовался в тридцатые-сороковые годы.
«Язык архитектуры Таманяна состоит в том, что он углубился в армянскую форму, соединил её очень своеобразно с достижением европейской архитектуры, европейской классики. И сам этот процесс является в сущности своей модернистским, поэтому он архитектор-модернист», – сказал лектор.
Русский модернизм – живопись, армянский – архитектура
Искусствовед Ирина Решетникова, пришедшая на лекцию, рассказала, что занимается советским искусством, вопросами модернизма и символизма. И конкретно – монументальной живописью тридцатых годов и выпускниками ВХУТЕМАСа. По её словам, лекция побудила сравнить российско-советское и армянское советское искусство.
«Странно, одна страна, но вещи совершенно разные, потому что, как мы сегодня выяснили в ходе дискуссии, российский, русский модернизм – это монументальная живопись, а армянский – это архитектура. Архитектура в Армении прорабатывает собственные традиции, в то время как в России прорабатывается именно иконопись, своя иконопись в монументальном искусстве», – поделилась Решетникова.
Лекция завершилась дискуссией о том, как сегодня пересматривается подход к советскому искусству и почему опыт Таманяна остается актуальным для понимания модернизма в целом.
Лаура Оганесян
Читайте по теме:
- От «маленького армянина» до мировой звезды: 1 октября 2018 года ушел из жизни Шарль Азнавур
- «Опять защемит грудь, и в душу влезет грусть…»: братья Андреасян снимут фильм о Михаиле Круге
- «Вне армянства меня нет!»: Уильям Сароян — писатель, который отказался от Пулитцеровской премии, но не от своего народа
Тема:
Персоны:
Александр Таманян, «Транскрипция» в музее «Тапан» и стендап на армянском: армянская неделя в Москве