Персоны 
AZ
Ильхам Алиев
«На сцене надо служить»: Мариам Мерабова рассказала о главной миссии артиста
Заслуженная артистка России Мариам Мерабова рассказала о новых проектах и вызовах, которые стоят сегодня перед джазовыми исполнителями
Кому будет интересен материал:
- музыкантам и всем, кто хочет знать о джазе в России
- поклонникам Мариам Мерабовой
- всем, кто интересуется современным исполнительским искусством
С самых первых секунд цветаевского «Реквиема» в исполнении Мариам Мерабовой перехватывает дыхание. Словно тебя вдруг поставили перед зеркалом, в котором видишь правду. И нет уже отговорок, ожиданий и откладывания жизни на завтра. Глаза, слова, голос… всё говорит тебе – вот. Тут. Сегодня. Только ты.
«Уж сколько их упало в бездну»… Этим строкам больше ста лет. Многие брались за монолог. Исполняли громко, со сцены. Но попасть в самое сердце, заставить пережить как опыт, удалось не каждому.
В творческой биографии Мариам Мерабовой десятки проектов – джазовый коллектив, сольные программы, съёмки в фильмах и телешоу, преподавание, участие в мюзиклах. В этом году ей присвоили звание Заслуженной артистки России. За большими достижениями тянется тончайшая связь со слушателем. Когда одно запомнившееся выступление заставляет вновь и вновь рассуждать, плакать, переживать.
В интервью «Ереван Первый» Мариам Мерабова рассказала, как сохранить интерес к творчеству и что сделать для новой джазовой смены в России.
Спасибо за возможность
– В чём секрет вашего исполнения Цветаевой?
– Когда соприкасаешься с гением, всегда испытываешь дрожь. Поверьте, каждый раз исполняя это произведение, я сама удивляюсь тому, как девочка в 20 лет могла так ясно донести всю трагедию ситуации, с которой она столкнулась в жизни и с которой сталкиваются все, на самом деле, – это потери. Это одновременно и жизнь, и смерть, которую ты видишь. Это понимание, что пока мы живём, мы должны любить друг друга... Когда я работала над этой песней, не слушала, как её исполняла Алла Борисовна Пугачёва. Слушала, как стихотворение читают разные артисты. И, конечно, самым любимым для меня было исполнение Алисы Бруновны Фрейндлих. Я переслушивала, как она это читает, какие расставляет акценты. Потом сама читала, вникала, отражала это в себе.
И потом я скачала ноты Марка Минкова и посмотрела партитуру, все штрихи и послушала Пугачёву, поняла, что она спела ровно так, как было написано автором с музыкальной точки зрения. Величайший композитор-песенник удивительным образом раскрыл стихотворение Цветаевой, и это оказалось не песней, а шедевром. И каждый раз исполняя его, я просто благодарю Бога за то, что мне это позволено делать.
– Мариам Ониковна, вы начинали с классической школы, учились в Гнесинке, потому поступили в училище при Московской консерватории. Но в какой-то момент переключились на джаз. Что вас привлекло в этом жанре?
– Музыка для меня внутри неделима. Все мои знания в классике помогли мне в джазе, потому что голос – это ещё один инструмент, которым я владею. И все законы музыки я должна воплотить теперь в нём.
Конечно, был какой-то фанатизм, когда я начала заниматься джазом, и плюс мне очень повезло с преподавателем – моей «вокальной мамой» Анной Игоревной Рудневой, – которая дала мне самую главное основу для этого инструмента – постановку звука, дыхания, правильного голосоведения, правильной работы и осознания, как всё внутри работает.
А всё остальное, конечно, было глубочайшее погружение в джазовую музыку – прослушивание всевозможных альбомов, исполнителей, концертов. Мне кажется, это было чуть ли не 24 часа в сутки.
– Какие жанры сейчас вы сочетаете в своём творчестве и что вдохновляет на эксперименты?
– Джаз многогранен. При том, что у него есть и мейнстрим, и отдельные стили – от традиционного до авангардного. Я ко всему открыта. Мне очень нравится синтезировать классику с джазом или советскую песню переаранжировать в джаз. Мне нравится соединять необычное как бибоп и латинский джаз. Если всё сделано со вкусом, оно имеет право звучать. А выбирает слушатель.
Расти и совершенствоваться
– Как при это удаётся сохранять стиль и видение, которое закладывали изначально, и как делать совершенно новое на сцене?
– У каждого человека, в том числе творческого, происходит некая эволюция. Десять лет назад он делал одно, сейчас другое, или то же самое, но на высшем уровне. Поэтому стоит задача-то всё время совершенствоваться и совершенствоваться, и предела этому нет. Нельзя бронзоветь, нельзя думать, что ты наконец-то достиг пика.
Или послушаешь кого-то из коллег и сразу понимаешь, что есть ещё куда расти. Вообще я за то, чтобы меньше думать о себе и больше думать о том, чем ты занимаешься, то есть о высшем в творчестве, об искусстве.
Мне кажется, что нет плохих жанров, есть просто искусство в жанре или дилетантство и халтура. Моя задача – в любом жанре, как в котором бы я ни проецировалась, всё-таки приблизиться к искусству.
– Вы играли в мюзиклах и фильмах. Какой из этих опытов был для вас наиболее значимым и чему он вас научил как певицу?
– Первый серьёзный сценический опыт – это, конечно, мюзикл We Will Rock You, который поставили совместно с нашими продюсерами Брайаном Мэйем и Роджером Тейлором.
Это музыканты легендарной группы Queen, вся их команда. Полгода я работала с ними, и это было совершенно по-новому, на высочайшем профессиональном уровне. Наша режиссёрская, музыкальная группа, училась работать предельно осознанно. Ребятам было очень интересно, например, что всё должно быть сыграно ноту в ноту по партитуре. Исполнителям рока и джаза сложно принять, но, оказывается, в чётко прописанной партитуре тоже есть импровизация. Под ней подразумевается твоё состояние. То, как вдохновенно ты подходишь к этим нотам и насколько они для тебя значимы. Это была моя первая ещё и актёрская работа в качестве драматической актрисы, потому что я играла одну из главных ролей Killer Queen. То есть помимо вокальных партий мне нужно было примерить на себя конкретную роль и потом жить ею на сцене.
Благодаря прекрасной работе помощника режиссёра Анны Шевчук я смогла раскрыть многое в себе. И ещё помогла моя коллега, потрясающая актриса мюзиклов, театра и кино Елена Чарквиани. С тех пор мы близко дружим.
Что касается фильмов, то первый не получился таким, каким его задумывали. Но «Голоса большой страны» – один из самых лучших по саундтреку, по идее, и по тому энтузиазму, с которым мы там играли.
Вторая моя работа состоялась благодаря режиссёру Гузели Киреевой. Она пригласила сняться в многосерийном фильме «Мама». Было большой радостью, что она доверила мне эту роль и поверила в меня. И там был потрясающий актёрский состав с Борисом Щербаковым и Галиной Польских.
Здесь, можно сказать, я семимильными шагами, осваивала всё, чему учат во ВГИКе – как работать со светом, с камерой и прочее. К концу съёмок Гузель сказала, что я уже могу получить диплом.
Джазовая протекция
– Что вы можете сказать о развитии джаза в России? Появляются ли сейчас молодые артисты, способные продолжать традиции?
– Сейчас у нас колоссальная прогрессия. Огромное количество молодых музыкантов высочайшего уровня. Единственное, чего им не хватает – продюсирования и протекции, популяризации их творчества. Можно услышать их на фестивалях, джазовых клубах, но нет никого на радио, телевидении. Получается, все они варятся в одной кухне. И это плохо для джазовых исполнителей, которые фактически пишут в стол.
У нас огромная страна, но нет единого трафика между музыкой и слушателем. Даже Jazz Radio транслируется только на Москву и Московскую область. То есть у нас нет никакой информационной возможности проявления. А интернет, как мне кажется, это большая засада, потому что каждый день столько информации, что ты даже не запоминаешь имена, кого слушаешь.
– Что самое главное вы стараетесь донести до своих учеников?
– Сейчас у меня нет времени на преподавание, я перешла на мастер-классы. Там, где у меня проходят концерты, особенно на гастролях, всегда стараюсь устроить бесплатные мастер-классы для молодых музыкантов, и для педагогов. Для них, наверное, даже больше. И всегда радуюсь, когда они приходят. Видя в регионах действительно талантливых педагогов, я стараюсь донести то, в чём у меня большой опыт – как правильно раскрыть талант. Этим мне очень хочется делиться.
– Если сформулировать предельно кратко, в чём, по-вашему, сегодня заключается главная миссия музыканта и артиста?
– Это Служение. На сцене надо служить, служить, великому, великим, по следам которых мы идём. Мы ориентируемся на их высоты и хотим хотя бы приблизиться. И для этого делать такие шаги, чтобы вырасти над самими собой. Служить нужно высшему – Искусству.
Читайте по теме:
- Елизавета Оганесян: «Могу спеть всю литургию наизусть без нот»
- «Моя жизнь — это музыка»: Гаянэ Шиладжян о фестивале духовных песнопений в Москве
- Армянский филармонический оркестр откроет сезон цифровым «Спартаком»
Тема:
Персоны:
Рубрика: Культура || Дата: 18 сентябрь 2026 13:04
Армен Гаспарян: в Армении сбываются мои самые страшные прогнозы. Но остался последний шанс