Персоны 
AZ
Ильхам Алиев
Доктор Альберт Ичмелян: «Рождение ребёнка — счастье, за которое стоит бороться»
Кому будет полезен этот материал:
тем, кто хочет разобраться в проблемах бесплодия и в современных репродуктивных технологиях;
тому, кто стремится отделить правду от мифов о бесплодии и ЭКО;
всем, кто интересуется, как врачи-армяне вносят вклад в демографию и укрепление семей в российских регионах.
Главный врач клиники «Первое слово» — о главных мифах об ЭКО и самом удивительном случае в своей практике
Альберт Ичмелян — главный врач клиники «Первое слово» в Краснодаре, гинеколог-репродуктолог-эмбриолог, кандидат медицинских наук, врач высшей категории со стажем 24 года. В эксклюзивном интервью для «Ереван Первый» он рассказывает о семейных корнях в медицине, о том, как создавалась его клиника, развенчивает главные мифы о бесплодии и вспоминает случаи, которые иначе как волшебством не назовёшь.
Папа повторил судьбу Ломоносова
— Как вы пришли в медицину? Почему выбрали именно акушерство и гинекологию?
Альберт Ичмелян: Я не первый врач в моей семье. Мой прадед по материнской линии Тер-Багдасарянц Карапет Мартиросович (в России Багдасарян) был Артвинским фельдшером, который, бежав из Турции в Россию через Армавир Краснодарского края, впоследствии обосновался в селе Аракич, на тот момент Абхазской АССР, где и занимался медицинской деятельностью.
Мой отец Ичмелян Мисак Мисакович, можно сказать, повторил судьбу Ломоносова — ушёл без денег в кармане из горного села в Абхазии с одной целью — стать врачом, закончил Архангельский медицинский институт. Моя мама Ичмелян (Багдасарян) Лусик Мартиковна — провизор-технолог, окончила Пятигорский фармацевтический институт.
Родился я в городе Сочи. Родители с детства привили нам с братом любовь к медицине. Так что сомнений, кем быть по окончании сочинской школы №23, у нас не было.
Миссия врача и создание клиники
— В чём вы видите свою главную миссию как врача?
Альберт Ичмелян: во-первых, приоритет интересов каждого конкретного человека и, во-вторых, подарить по возможности счастье материнства и отцовства каждой нуждающейся паре, ведь это базовая природная настройка всех живых существ на планете — оставить потомство, и я волею судеб причастен к этому процессу вместе с другими людьми.
— Расскажите, как создавалась клиника «Первое слово»: это полностью ваша идея, детище?
Альберт Ичмелян: В репродуктологию я пришёл в 2007 году, ещё будучи аспирантом кафедры акушерства и гинекологии КГМУ. Тогда это была единственная клиника ЭКО в крае. Да что там в крае — на юге России их было всего две: наша «Кубанский Медицинский Центр» в Краснодаре под руководством доктора медицинских наук, почётного гражданина города Краснодара Казакова Бориса Анушевановича и клиника в Сочи под руководством Давида Семёновича Бронештера. На тот момент ЭКО не изучали в медицинских вузах, и приходилось осваивать всё на практике, в том числе посещая клиники в других городах и странах. Мне удалось освоить и профессию врача-гинеколога-репродуктолога, и профессию эмбриолога, создавая эмбрионы своими руками.
Идея открыть свою клинику вынашивалась мною несколько лет: чертил планировку помещений, составлял список необходимого оборудования. Однако первый опыт у меня оказался неуспешным — клинику я создал (она функционирует в городе и сейчас), но главный спонсор, воспользовавшись моей неопытностью в бизнесе после её строительства, вынудил меня «попробовать ещё раз» в другом месте с другими людьми.
Было всё: предательство близких друзей, заговоры, интриги. Но, что удивительно, меня мучило не плачевное финансовое состояние, а невозможность работать с пациентами и лечить бесплодие! За любые деньги — самые мизерные — я хотел одного: полной свободы действий и возможности лечить бесплодие! И это было удивительное время: на моём пути встретился человек, далёкий от медицины, но жаждущий помочь в любом перспективном «стартапе». Звали его Валерий Михайлович Корота. Мне удалось через демонстрацию фильмов показать «на пальцах», чем мы будем заниматься, — так было положено начало появлению новой клиники ЭКО «Первое слово».
— Начинали с нуля?
Альберт Ичмелян: Начинал я с самого простого: я один врач, я же эмбриолог, одна медсестра, один администратор, одна санитарка и приходящий врач-анестезиолог. Из оборудования — один инкубатор для выращивания эмбрионов, один аппарат УЗИ и один микроскоп! Так мы начинали, и тем приятнее наблюдать за ростом и развитием клиники в наши дни, когда коллектив уже более 30 человек, открыты новые отделения и направления, освоены новые площади.
ЭКО: эффективно, но дорого?
— Как вы оцениваете текущую демографическую ситуацию в России и Краснодарском крае — и где в этой картине место вспомогательных репродуктивных технологий?
Альберт Ичмелян: По некоторым данным, рождаемость в Краснодарском крае падает, но эта тенденция наблюдается во многих развитых и развивающихся странах. Причины просты: снижение количества женщин репродуктивного возраста в крае, экономические причины, состояние здоровья населения, сдвиг возраста семейной жизни.
Несмотря на кажущееся увеличение программ ЭКО за последние годы, нужно понимать, что процент родов после ЭКО от общего числа родов не превышает 2,5%! Этого очень мало, и становится понятным, что такими ресурсами численность населения не увеличить. Потенциал программ ЭКО огромен, но на данном этапе это недешёвое удовольствие, а госпрограмма поддержки, как мы видим по родам, недостаточна. С другой стороны, прорыв в репродуктологии — увеличение процента положительных результатов — тоже в разы изменил бы вклад программ ЭКО в демографию. Уже сейчас возможность оценивать хромосомы эмбрионов дала нам шанс делать переносы в матку с большей уверенностью в успехе, что увеличило результативность программ в 2 раза.
— Бесплодие — это болезнь или требуется иной термин? Как вы объясняете пациенту или семейной паре их положение, помогаете им психологически понять ситуацию?
Альберт Ичмелян: Само по себе бесплодие не является болезнью — это состояние невозможности зачать ребёнка, но жить при этом можно. Другое дело, что чаще всего это состояние развивается как результат комплексного воздействия разных патологических процессов организма. Для меня на приёме главное, чтобы каждый мой пациент осознал суть своей проблемы и чётко мог оценить возможности современной медицины. Для этого я буквально «на пальцах» объясняю все диагностические и лечебные манипуляции, которые нам предстоит пройти.
Семь главных мифов о бесплодии и ЭКО
— Какой самый вредный миф о бесплодии и ЭКО вы слышите чаще всего? И какие в целом бывают мифы о репродукции и технологиях, насколько они вредят и мешают?
Альберт Ичмелян: Мифов очень много! Я не буду формулировать их варианты, а сразу скажу, как обстоит на самом деле.
Первый — ЭКО не панацея и не даёт 100% результатов.
Второй — в клиниках ЭКО эмбриологи не видят хромосомы ни в сперматозоидах, ни в яйцеклетках, а значит, могут судить о качестве ваших половых клеток только визуально под микроскопом, оценивая - «зрелый» или «не зрелый». А это значит, выбрать «тот самый идеальный» по хромосомам сперматозоид или яйцеклетку на данном этапе развития науки невозможно.
Третий— стимуляция яичников приводит не к увеличению количества яйцеклеток, а к росту маленьких яйцеклеток в большие. На количество мы влиять пока не умеем, но работы ведутся.
Четвёртый — в клиниках репродукции нет какого-то «эликсира», добавив который к половым клеткам, можно улучшить их качество. Мы используем то, что дал нам организм пациенток и пациентов, не имея возможности даже оценить качество хромосомного материала этих клеток.
Пятый — хромосомный анализ возможен у 5–6-дневного эмбриона, но он не исключает ВСЕ болезни, а лишь некоторые из них (единицы из нескольких тысяч).
Шестой — если пациенты сделали хромосомный анализ (кариотипирование) и там всё хорошо, это не значит, что в яйцеклетках или сперматозоидах нет нарушений. Новые мутации как раз и появляются в самих половых клетках при их созревании, а ваше тело останется с идеальным хромосомным набором. Беременеть своими яйцеклетками нужно в идеале до 35 лет, когда из 10 яйцеклеток 9 хорошие. Старше 40 лет из 10–15 яйцеклеток только 1 хорошая.
Седьмой — нередко причина бесплодия — стресс! В этом случае вам не поможет никакое ЭКО! И не нужно его делать! Работайте с психологами, уберите стрессовые факторы в своей жизни, предварительно исключив другие причины бесплодия!
Мужской фактор: почему он важен
— Правда ли, что мужской фактор бесплодия часто недооценивают? Как часто мужчины приходят на обследование первыми?
Альберт Ичмелян: Мужской фактор по некоторым данным выступает причиной 50–60% бесплодия. Нужно понимать, что часто причиной бесплодия или неудач в программах ЭКО являются хромосомные нарушения у эмбриона. Также нужно понимать, что эмбрион состоит из 46 хромосом: 23 из которых он получает от мамы с яйцеклеткой, а 23 — от отца. Зная это, становится понятным, почему мужской фактор бесплодия столь важен.
Мы рады тенденции понимания ответственности за бесплодие среди мужчин. Они нередко приходят сами, а потом приводят свою супругу. В арсенале клиник лечения бесплодия есть методы, когда при полном отсутствии сперматозоидов мы совместно с урологами извлекаем их напрямую из яичек, что даёт шанс получить своего ребёнка в, казалось бы, безвыходной ситуации.
Когда надежда сильнее правил
— С каким самым сложным клиническим случаем вы столкнулись за практику? Что помогло его решить?
Альберт Ичмелян: Таких случаев несколько. Один из них: женщина в возрасте около 40 лет с очень низким запасом яйцеклеток. Репродуктологи знают, что обычно попытки ЭКО с такими вводными данными не приносят никакого результата и нужно использовать донорские ооциты. Но в случае с моей пациенткой каждая наша неудача сопровождалась не отчаянием в глазах, не истерикой и не злостью. Нет! Она была полна решимости и надежды, каждый раз давая мне «карт-бланш» на любые действия за рамками официально признанных схем и протоколов ЭКО.
Многократные переносы эмбрионов (в те годы, к сожалению, мы не умели тестировать эмбрионы на хромосомные нарушения) не приводили к результатам, и тогда я решился применить протокол, основанный на новой, пока не признанной теории созревания яйцеклеток и функционирования половых гормонов одного американского учёного, с которым мы переписывались. Разработали стратегию ведения протокола, и нам удалось получить один хороший эмбрион, который был перенесён пациентке. Родился прекрасный мальчик. Этот случай — про волшебство, которое возможно, если пациент наполняет энергией своего врача через решимость, понимание, веру, терпение и добро.
В сухом остатке
— Какой самый трогательный момент был в вашей практике за все годы?
Альберт Ичмелян: Это самый сложный вопрос. Каждый положительный результат — это чаще всего слёзы счастья в глазах пациентов. У каждого свой путь, свои страдания, и я невольный участник этих процессов. Мне важно знать, какой жизнью живёт мой пациент, чем он дышит, я вовлекаюсь в их историю, и я огорчаюсь с ними и радуюсь вместе с ними!
— Три слова, которые у вас ассоциируются со счастливым финалом в работе с пациентами.
Альберт Ичмелян: Радость. Гордость. Добро.
Читайте по теме:
- «Я взяла её за руку и попросила посмотреть на малыша»: как реаниматолог из Оренбурга спасает детей с тяжелейшими патологиями
- Абгар Гаспарян: врач, создавший госпитальную базу трёх фронтов и спасший тысячи жизней
- Путин наградил врачей-армян
Тема:
Персоны:
Альберт Азарян: молот, крест и золотые кольца