Персоны 
AZ
Ильхам Алиев
Глаза Азнавура: воспоминания о личной встрече
Колумнист издания «Ереван Первый» Георг Хачатурян делится личным впечатлением о самом известном армянине и его музыке
Воспоминание с ночной трубкой...
Не шумно, тихо прошел день рождения нашего великого соотечественника, всемирно известного французского шансонье, НАШЕГО Шарля Азнавура.
Думаю, у каждого из нас — свой Шарль Азнавур.
О нем написано тысячи воспоминаний. Снято множество фильмов. Скоро выходит ещё один.
Его биография общеизвестна. Ее знает каждый армянин. И не только. Что он — сын армянских эмигрантов, бежавших от Геноцида армян 1915 года во Францию. Знает о его знакомстве с Эдит Пиаф, Мишелем Леграном, Элвисом Пресли. Грандиозном успехе сначала во Франции, потом во всем мире. О его неоценимой помощи матери — Армении, как до Спитакского землетрясения, так и после.
После его смерти Армения осиротела в прямом смысле этого слова — он был родным для каждой армянской семьи. В день его смерти плакал каждый армянский дом.
Пересказывать все это в тысячный раз нет смысла.
Жизнь и профессия подарила мне встречу с этим великим человеком. Я не говорю о коротких брифингах для журналистов в аэропорту, когда он по разным поводам неоднократно прилетал в Армению. Нет. Я говорю о встрече тет-а-тет. Когда только я и он.
Это было осенью 2006 года. Он прилетел в связи тем, что площадь у кинотеатра "Москва" в Ереване назвали его именем. Жил в гостинице "Ереван" на той же площади. Прямо возле кинотеатра. Напротив Русского драматического театра имени Константина Станиславского. Там у него был пожизненно закреплённый за ним номер.
У меня было редакционное задание — взять у него интервью. Захожу в холл отеля — смотрю: вот он. В ярком светлом пиджаке, зелёной рубашке, без галстука, в солнцезащитных очках. В руке сигарета, перед ним — бокал коньяка. Пачка сигает на столе. Тогда еще не было законов о гонении курильщиков. Курит и о чем-то тихо разговаривает с пожилым, респектабельным мужчиной. Я так понимаю, это — его импрессарио.
Подхожу, здороваюсь, выражаю восхищение. Говорю про интервью. По-армянски. Мужчина переводит. Азнавур смотрит на меня через очки, слегка улыбается и что-то говорит по-французски. Импрессарио, он же переводчик, говорит:
— Маэстро согласен дать вам интервью, у вас минут пять. Потом у него срочная встреча, он просит извинения. Но он очень просит вас сесть, вы такой высокий, что у него заболела шея, ему очень неудобно смотреть на вас снизу вверх.
Я сел, уставился на него — Я СИЖУ НАПРОТИВ ШАРЛЯ АЗНАВУРА, ЭТО СОН!
Он закурил очередную сигарету, повернул голову в мою сторону и снял очки. Меня поразили его глаза. Я давно живу, видел множество самых разных глаз, но они у него были совершенно потрясающие. Я понял значение выражения — армянские глаза. Глубокие, умные, острые, теплые, и какие-то необыкновенно грустные. Даже когда он улыбался. В них была вся наша трагическая история.
Я почти не помню, о чем мы говорили. Армения, Франция, Историческая память, исторические корни и всякое такое. Родная земля, корни, зов предков. Но я не отрываясь смотрел в его глаза. А он тихо говорил, курил, пил коньяк. Иногда отвлекался — давал автографы желающим. А я смотрел в его глаза.
И этот необыкновенный голос. Не сильный, но просто до мурашек... Голос Азнавура.
Когда мы закончили — срочная встреча — Маэстро встал. Протянул руку. Улыбнулся. Надел очки. Маленького роста, худенький. Помню его ладонь. Маленькая, сухая. Теплая.
А когда он вышел на улицу, улицу Абовяна, я услышал овацию. Бурную, непрекращающуюся, пока он, кланяясь и прижав руку к груди, он сел в машину. И уехал. Ему непрерывно сигналили и продолжали аплодировать.
Вот так. Щемящее воспоминание. С днём рождения, наш родной Шарль! И светлая тебе память!
Тема: Khachaturian
Персоны:
Великий Азнавур: история служения народу