Так ли безобидны неправительственные организации, существующие на иностранные гранты?
Недавно посол Армении в США встречался с представителями корпорации RAND (организация, деятельность которой признана нежелательной на территории Российской Федерации). Официальная повестка выглядела вполне безобидно, тем более что последние месяцы армянский посол активно вовлечен в обсуждение именно этих тем: технологии будущего, инновации, возможности экономического сотрудничества.
Но если внимательно прочитать последние аналитические отчеты самой RAND о Южном Кавказе, восприятие происходящего может поменяться. В стратегическом понимании таких корпораций технологическая повестка почти никогда не существует сама по себе.
Редкоземельные металлы сегодня представляют собой не просто сырье для промышленности. Это фундамент современной технологической и военной экономики. От них зависят системы искусственного интеллекта, электроника, оборонные разработки и энергетическая инфраструктура. США и Европейский союз в последние годы активно перестраивают глобальные цепочки поставок этих ресурсов, стремясь снизить зависимость от Китая.
В своих публикациях аналитики RAND прямо пишут, что мирное соглашение между Арменией и Азербайджаном важно потому, что может открыть транспортные маршруты между Азией и Европой, которые обходят Россию и Иран.
Южный Кавказ в этой картине предстает не просто регионом конфликтов, а основным участком будущей евразийской инфраструктуры, пространством, через которое пойдут торговые потоки, энергетические маршруты и стратегические ресурсы. Мир между Ереваном и Баку становится инструментом запуска новой геоэкономической архитектуры.
В текстах RAND есть еще один важный фрагмент. Занятость России украинскими делами дали Азербайджану свободу действий в Арцахе. Происходящее в регионе они рассматривают прежде всего через призму глобального геополитического баланса, а не через интересы живущих здесь людей.
Американский аналитик Джеймс Карафано из Heritage Foundation заявлял: решение США не вмешиваться в карабахский конфликт было правильным, поскольку прямое вовлечение Вашингтона не соответствовало его стратегическим интересам. Европейский аналитик Аманда Пол из European Policy Centre придерживалась схожей позиции: невмешательство Запада позволило избежать эскалации и соответствовало интересам европейской политики.
Оба эксперта до сих пор активно работают по теме армяно-азербайджанской «мирной повестки», продвигаемой США и ЕС.
Возникает вопрос. Если «ослабление» России открыло Азербайджану окно возможностей в Арцахе, а решение США и Европы не вмешиваться считалось правильным с точки зрения их интересов, означает ли это, что ради этих интересов Запад был готов спокойно наблюдать за тем, как более ста тысяч человек покидают свои дома?
Конечно, ведь логика здесь такая: меняется баланс сил, появляется возможность для западной медиации, запускаются проекты экономической интеграции, отвечающие стратегическим интересам США и Евросоюза.
Одним из таких проектов стал TRIPP (Транскаспийская программа международного транспортного коридора), которая в официальных документах называется элементом новой евразийской инфраструктуры и стратегических цепочек поставок.
Самое интересное, что при этом аналитики RAND прямо заявляют, что в обозримом будущем никто из троицы — Молдавия, Грузия, Армения — в Евросоюз не попадет. То есть эти страны являются просто инструментом продвижения интересов больших игроков.
Далее авторы RAND сетуют, что соглашение до сих пор не подписано, и объясняют это требованием Баку изменить армянскую конституцию. При этом в тех же публикациях упоминается проект «Западного Азербайджана», который подразумевает территориальные претензии на значительную часть современной Армении. То есть этот проект продолжает пользоваться поддержкой азербайджанских властей.
Выстраивается последовательность. С одной стороны, аналитики признают, что мирный договор чреват дальнейшими территориальными претензиями к Армении. С другой — их заботит только то, что чем сильнее в Армении растут тревога и сопротивление, тем выше риск, что общество может лишить власти Пашиняна и отвергнуть изменения конституции, а значит, и весь механизм соглашения, открывающий двери для западных стратегических целей.
Если судьба транспортных коридоров зависит от позиции армянского общества, возникает вопрос: как эту позицию сформировать и как влиять на общественное мнение?
Рецепт не нов: усилить работу в информационном пространстве и поддерживать структуры, способные формировать общественную.
Речь идет о формировании информационной среды, в которой общественная дискуссия развивается в нужном направлении. Чтобы общество приняло предложенную архитектуру, ему необходимо предложить соответствующую картину мира. В этой картине появляется образ главного врага, и по традиции им назначается Россия.
Формируется логическая цепочка: инфраструктура, коридоры, стратегические ресурсы, политические изменения внутри страны и информационная среда, закрепляющая нужный курс. В этой конструкции Армения перестает быть субъектом политики. Это просто участок будущих маршрутов.
Работа с общественным сознанием ведется не только через текущую повестку, но и через переосмысление истории. В 2017 году при содействии ЕС, МИД Швеции и Британского совета был запущен армяно-турецкий исторический проект. С турецкой стороны его осуществлял фонд Тарих Ватфи, с армянской — американский Имэджин центр и Ассоциация молодых историков.
В итоговых материалах проекта термин «Армянское нагорье» внезапно превратился в «Восточную Анатолию», а тема Геноцида армян исчезла, сменившись формулировкой «война Турции за независимость и смена национального состава 1915–1923 годов».
Активными участниками программы были Мария Карапетян (депутат от партии Пашиняна), и Лилит Мкртчян, ныне участвующая в разработке нормативов для учебников.
Второй проект, поддержанный послом Великобритании в 2018 году, касался экономических возможностей для Турции и Армении в свете региональной интеграции. Возникновение Среднего коридора в повестке ЕС и США обычно описывают как следствие событий на Украине. Но исследования вопроса велись за несколько лет до этого.
Третий вопрос, продвигаемый партией власти при поддержке немецких фондов, — переход от этнического понимания нации к политическому. Этническая нация основана на общем происхождении, языке, культуре, религии, исторической памяти. Политическая нация определяется гражданством и лояльностью государству. По этой логике армянам предлагают считать любого турка с армянским гражданством армянином. Именно такую концепцию продвигает партия власти.
За семь лет правления Пашиняна количество НКО в Армении выросло с 4,2 тысячи до 9,5 тысячи. Примерно 85 процентов финансируются США и Евросоюзом. Плотность неправительственных организаций на душу населения можно назвать рекордной.
Только USAID с 1992 года инвестировало в Армению около 3,3 миллиарда долларов. За период с 2019 по 2024 год было выделено почти 2,1 миллиарда, вдвое больше, чем за предыдущие 27 лет.
20,7 миллиона долларов получила организация, формирующая новую политическую культуру по западным стандартам. 14,2 миллиона ушло на реформирование госуправления. 7,5 миллиона выделили на создание сети прозападных медиа.
Фонд Сороса за 29 лет выделил Армении 53 миллиона долларов, поддерживая десятки организаций. USAID запустил пятилетнюю программу поддержки СМИ на 15 миллионов долларов. Через Internews Network создана сеть прозападных медиа: Investigative Journalists NGO, Public Journalism Club, Factor TV. Портал Media.am регулярно публикует материалы с критикой России.
Около 100-150 армянских НКО ежегодно получали прямое финансирование от USAID. После заморозки американской помощи в 2025 году многие оказались на грани выживания. Евросоюз уже сигнализирует о готовности заполнить нишу.
Армянская идентичность пережила утрату государственности, раздел земель между империями, геноцид, рассеяние по миру. В Османской империи армян пытались уничтожить физически. В Персии — ассимилировать. Но каждый раз народ находил ресурсы сохранить язык, веру и память.
Сегодня вызовы приходят с другой стороны. Раньше идентичность атаковали грубой силой. Сегодня через гранты, образовательные обмены и медиа армянскому обществу предлагают добровольно отказаться от опор, веками обеспечивавших выживание.
Историческую память предлагают заменить «объективным взглядом» на прошлое с Турцией. Этническую солидарность предлагают променять на некие универсальные ценности. Церковь вообще объявляют чуть ли не пережитком прошлого.
Главный риск теперь уже не в том, что кто-то навяжет волю силой, а в том, что часть общества сама поверит, будто бы наследие предков устарело, а национальные интересы можно заменить «общечеловеческими ценностями».
Очень показателен тут опыт Украины и Молдавии. Западные фонды десятилетиями выстраивали там инфраструктуру влияния, формировали лояльные элиты, продвигали нарративы о европейском выборе. Когда наступал момент истины, обещания безопасности работали, только пока совпадали с интересами доноров. Как только интересы разошлись, страны остались с разрушенной экономикой и расколотым обществом.
Сможет ли Армения извлечь уроки, зависит от того, осознают ли люди, получившие грантовое образование, что их личный успех не всегда равен национальному успеху. И от того, сохранится ли базовая идентичность, веками позволявшая не раствориться среди чужих смыслов.
Надо всего лишь помнить, что церковь, язык и историческая память — это реальные механизмы защиты. Их невозможно отменить референдумом или вычеркнуть из Конституции. Пока они живы в сознании людей, у народа есть точка опоры.
Гранты закончатся. Фонды перенаправят деньги в другой регион. Политики уйдут. А останутся люди, которые знают, кто они, на каком языке говорят и во что верят.
Империи рушатся, границы перекраиваются, союзы распадаются. Те, кто променял память на сиюминутные выгоды, исчезают в беспамятстве и забвении. Народы, сохранившие внутренний стержень, остаются, строят новые государства и империи.
Армен Гаспарян: в Армении сбываются мои самые страшные прогнозы. Но остался последний шанс