Офицер русской армии, разведчик, народный мститель и просто «безумец». Самсон Тер-Погосян прожил жизнь, которая сама просилась на страницы приключенческого романа. И напросилась.
Ночь, июнь 1877-го, крепость Баязет. Гарнизон уже который день без воды и еды, вокруг двадцатитысячная регулярная турецкая армия, курдские отряды, башибузуки. Комендант Штоквич понимал: если не позвать на помощь войска генерала Тер-Гукасова, то скоро наступит конец. Но как прорвать кольцо? Ведь уже несколько разведчиков погибли…
Тут и появился 26-летний армянин из села Арагюх, выпускник Духовной семинарии, доброволец Эриванского отряда Самсон Тер-Погосян. Он переоделся в курдский наряд, взял в руки посох и вышел из крепости, изображая безумного дервиша. Никто не тронул сумасшедшего, хотя несколько раз ситуация была критической. Так он добрался до своих и доложил обстановку. Через несколько дней Баязет деблокировали.
Генерал Аршак Тер-Гукасов (кстати, тоже армянин) тогда лично ходатайствовал о награждении смельчака. Самсон получил офицерское звание, Золотой крест Святого Георгия и пожизненную пенсию. Но на этом история не закончилась.
В 1880 году классик армянской литературы Раффи написал роман «Хент» (в переводе с армянского значит «безумец», «сумасброд»). Главным героем стал Вардан. Человек, который вышел из осажденного Баязета под видом юродивого, чтобы спасти гарнизон. Прототипом персонажа стал именно Тер-Погосян.
Тут надо сделать шаг назад и объяснить, что вообще происходило в той крепости. Иначе трудно будет понять, почему подвиг этого человека стал легендой. Русско-турецкая война 1877—1878 годов, Кавказский фронт. Эриванский отряд Тер-Гукасова без боя занял крепость (на самом деле просто дворец на скале, плохо приспособленный к обороне) Баязет, оставил там гарнизон из примерно двух тысяч человек регулярных войск и милиции, и двинулся дальше на Эрзерум. А турки, пользуясь моментом, бросили на Баязет двадцатипятитысячную армию. И началось знаменитое «Баязетское сидение», которое продлилось 23 дня, почти без еды, вообще без воды, и без надежды.
Но самое страшное происходило в самом городе. Курдские иррегулярные отряды, которых турки натравили на христиан, ворвались в армянские кварталы и учинили то, что умели лучше всего. Три ночи подряд они резали мирных жителей, мужчин, женщин, детей. Бросали в огонь живьем. Жертвами стали также многочисленные армянские милиционеры, которые не успели укрыться в крепости. Солдаты в крепости плакали, глядя на это, потому что ничем не могут помочь. Вот в этот момент дух гарнизона чуть надломился.
В романе Раффи есть сцена, которая многое говорит о характере прототипа: когда другие ополченцы плачут, глядя на резню, Вардан не плачет. Он в ярости, причем не столько на убийц, с которыми, в общем-то, всё понятно, но на людей, которые безропотно позволяют делать с собой такое.
Раффи взял подвиг Самсона за реальную основу, и вплел ее в широкое полотно о судьбе армянского народа, о семье старосты Хачо, о любви Вардана к девушке Лала. Интересно, что Тер-Погосян настолько сроднился с образом, что позже, в начале 1900-х, на свои средства установил надгробную плиту на могиле прототипа героини Лалы, похороненной у церкви Святой Гаянэ. Надпись гласила просто: «Лала».
А спустя почти сто лет о нем вспомнил Валентин Пикуль. В романе «Баязет» (1960) выведен армянин-доброволец по имени Самсон Петросов, который вызывается идти сквозь турецкое кольцо. Имя Самсон оставлено без изменений. Пикуль, работавший с воспоминаниями участников и документами, явно знал реальную историю и зашифровал прототипа почти открыто. Но он не списывал персонажа с романа Раффи. Его Самсон Петросов живет своей отдельной жизнью на страницах «Баязета», хотя и совершает тот же подвиг. Описывая судьбу героя, Пикуль не пошел дальше осады. Он упомянул только об офицерском чине и пожизненной пенсии. О том, что прототип потом служил в Тифлисе и Петербурге, дослужился до полковника, после войны со своим конным отрядом гонял курдские банды, разорявшие армянские села, открыл школу в родном селе и платил учителям жалованье из своего кармана, читатель «Баязета» не узнает. Зато узнаем мы.
После войны Самсон остался в армии. Служил в Тифлисе, потом в Петербурге. Занимался разведкой, был переводчиком, и в итоге дослужился до полковника. Мог бы осесть в столице, но героя потянуло обратно, в Армению.
А там в конце XIX века было неспокойно. Курдские банды шастали по Араратской равнине, жгли сёла, резали людей. Власти не всегда успевали реагировать. Тогда Тер-Погосян собрал конный отряд из местных крестьян, бывших ополченцев, таких же, каким он сам был двадцать лет назад. И, судя по всему, они неплохо справлялись, потому что уже в 1903 году его назначили помощником уездного начальника в Вайоцдзоре. А через пару лет он уже исполнял обязанности начальника. А с 1906-го стал водораспределителем в Эчмиадзинском уезде. Должность звучит негероически, но в засушливой Армении вода иногда бывает важнее сабель. И он следил, чтобы она доставалась всем по-честному.
В 1890 году в родном селе Арагюх Самсон на свои деньги открыл школу. И до самой смерти каждый год высылал учителям жалованье. Просто потому, что считал это правильным.
Умер он летом 1911 года в Вагаршапате. На похороны пришли крестьяне из трёх уездов, чиновники, священники, епископы. Тело положили у левой стены церкви Святой Гаянэ в Эчмиадзине. Надгробие поставили скромное, из туфа. Высекли только два слова: «Хент» и ниже — «Вардан».
Позже, уже при советской власти, Католикос Вазген I велел заменить плиту на базальтовую. Сейчас там написано: «Хент, Самсон Тер-Погосян, 1846-1911, Вардан». С годом рождения чуть, конечно, напутали. На самом деле он родился 10 мая 1851-го.
В 1974-м в родном селе Самсона Арагюх поставили бюст работы скульптора Овсепа Маргаряна. Так что героя не забыли.
А сын Самсона, Арсен, тоже воевал с турками. В мае 1918-го, когда турецкая дивизия рвалась к Еревану, именно Арсен Тер-Погосян организовал оборону Апарана. Он собрал крестьян, несколько дней держал оборону, пока не подошли регулярные части. Остановили турок тогда в двадцати километрах от столицы…
Армен Гаспарян: в Армении сбываются мои самые страшные прогнозы. Но остался последний шанс