Персоны 
AZ
Ильхам Алиев
«Не могу считать несправедливость нормой»: Лилит Горелова стала матерью 37 детям
Лилит Горелова из Москвы, воспитавшая 37 детей, вспоминает, как после землетрясения в Спитаке в её родной Армении впервые построили детские дома. Их не было никогда, но стихия унесла жизни десятков тысяч человек, у многих детей не осталось никого из родных.
«Но эти дома очень быстро перепрофилировали в культурные центры, потому что они стали не нужны, — говорит Лилит. — Всех до одного детей забрали: кого родственники, кого соседи, а кого просто неравнодушные люди».
Поэтому, когда она, будучи молодой мамой с тремя детьми, переехала в Москву в 1990-х, то с ужасом впервые увидела маленьких беспризорников.
«Это было в ресторане «Макдональдс», которые только-только появлялись. Мы с детьми пошли посмотреть, что же это за «чудо» такое. А там была стайка вот этих ребятишек. Грязные, в оборванных вещах, нерасчёсанные. Я, признаться, испытала настоящий шок. Не могла понять, где их родители, родственники, знакомые. Они, как воробьи, ждали, что кто-то освободит столик, и набрасывались на объедки. Это было жуткое зрелище».
В тот вечер Лилит вернулась домой, уложила детей спать, но всё не могла забыть странную встречу.
«На следующий день после работы я отправилась туда. Попробовала с ними поговорить, купила им еды. И так мы подружились», — вспоминает Лилит.
Она работала в школе искусств, занималась семьей, детьми, но каждый день вновь и вновь отправлялась в это кафе, чтобы встретить ребят.
«Где мы только с ними ни были, — рассказывает она. — В «заброшках», на стройках. Ходили к их родителям. Но, как правило, там был алкоголь, потерявшаяся мать. Кого-то из родителей лишали родительских прав, а ребятишек отправляли в детский дом. И они прятались, чтобы не попасть туда. Страшно вспомнить, какое было время».
Чтобы помогать — нужны полномочия
Скоро Лилит поняла, что одними ужинами и разговорами детей не вытащить из беды. Думала, как организовать системную помощь.
«Я узнала, что в Москве есть центры помощи беспризорникам, уволилась из школы и пошла работать туда. Было очень важно иметь юридические основания, чтобы помогать ребятам. Ведь их приходилось забирать и из полиции, и от родителей», — вспоминает Лилит.
Центры, где постоянно «тусовались» молодые «неформалы», неопрятные, грубые подростки, как правило, располагались на первом этаже многоэтажек и наводили ужас на людей, которые жили рядом. Так что жалобы и требования «прикрыть лавочку» сыпались то и дело.
«Со временем их начали закрывать. Я устроилась в городскую управу, чтобы опять же иметь возможность помогать детям на законных основаниях. Ребятам нужна была самая разная помощь: восстановить документы, пройти обследования, вернуть в школу. Многих просто нужно было защитить! Были дети, которых алкоголики-родители продавали на вокзале. Кого-то систематически избивали. Мы с полицией их забирали. И каждого, каждого нужно было выслушать. После закрытия центров они ждали меня у подъезда моего дома», — вспоминает Лилит.
Но работа с 9 до 18 часов не позволяла ей в полной мере заниматься тем, что действительно тревожило. И тогда она решила открыть семейный детский дом. Сняли большую квартиру и взяли первых ребят под опеку. Родным сыновьям Лилит тогда было 12 и 10 лет, а дочка только родилась.
Родственники подключились тоже
«Поговорила с мужем, он меня поддержал. Он вообще всегда рядом и всегда за меня. Наши армянские родственники сначала покрутили пальцем у виска, подумали, что я не в себе. А потом, как это обычно у армян и бывает, тоже начали помогать, и осуждения уже не было никакого, — рассказывает Лилит. — И сейчас старший сын рядом, брат мой помогает. Да и ребята, которые когда-то жили у нас, а потом выросли и создали свои семьи, тоже готовы в любой момент сделать всё, что попрошу».
После вопроса, откуда берутся силы на всё это, Лилит задумывается. А потом вспоминает своих родителей, всю жизнь проработавших в здравоохранении Армении.
«Папа, заведующий хирургическим отделением, кандидат медицинских наук, порой приходил очень грустный домой. До поздней ночи сидел перед аквариумом и, не отрываясь, смотрел на него. Тогда я понимала, что у него что-то случилось, кто-то умер в больнице. И пыталась его успокоить: «Папа, ну это же больница, так бывает, ты не должен переживать…» И папа отвечал: «Да, бывает, но мы не должны к этому привыкать. Мы не должны считать это нормой», — рассказывает Лилит.
Она часто вспоминает эти слова в минуты какой-то внутренней слабости, знакомой, наверное, любой маме. Когда кажется, что всё навалилось сразу, что ты не справишься.
«Если взялся, делай до конца», — так я уговаривала себя», — отмечает Лилит.
В 2014 году администрация Москвы дала семье Гореловых большую квартиру. Но даже несмотря на это, кровати все равно пришлось ставить трехместные.
«Готовить мне помогала и помогает моя родственница, подруга Маринэ. Уроки мы учим тоже «на троих»: я со старшими, сын Арман со средними, Маринэ — с малышами. Это, наверное, самое сложное — каждому нужно уделить время. А с точки зрения общения важно не то, сколько времени ты посвятил, а то, как оно прошло. И с пятерыми одновременно можно искренне поговорить, обсудить что-то важное. Главное, не отмахиваться от детей», — рассуждает Лилит.
Боялась, что не справится
За это время в её семье побывали самые разные ребята, и по характеру, и по национальности. Были даже корейцы. Но все посещали школы, кружки, спортивные секции, музыкальную школу, окончили колледжи или вузы… Был даже мальчик — «Маугли», история которого в начале 2000-х потрясла всю страну.
«Нас уже знали в опеке, в школах. Иногда могли позвонить, рассказать о каком-то ребенке, попавшем в беду. И во время одного из таких звонков из Подольска мне сказали: «Приезжайте. Но тут ситуация очень сложная», — вспоминает Лилит.
Когда представитель опеки произнёс «мальчик-маугли», она очень растерялась. Да, уже поднимала самых разных детей. Но тут, наверное, нужен специалист: дефектолог, психиатр. Хватит ли ей умения справиться с таким ребенком? Но Лилит понимала и другое — если она откажется, мальчик пожизненно останется в психоневрологическом интернате.
«И мы рискнули поехать с сыном. Взяли игрушки. Когда я зашла и увидела его, испугалась, конечно. Ребенок худой, с большой головой, ходил на четвереньках. Совершенно не фокусировал взгляд. На игрушки даже не посмотрел», — вспоминает Лилит.
«Маугли» встал на ноги
Мальчик просто не знал, как это — контактировать с людьми. Ведь с раннего детства он рос с собакой. Когда ему было полтора года, родители развелись. Мать посадила его в комнату с псом и перестала обращать внимание. Иногда заносила миску с едой.
Ребёнок ел с псом, спал рядом, перенял все его привычки. Так продолжалось почти до шести лет. Как-то медсестра поликлиники, к которой был прикреплён малыш, нашла его карту и подумала, что раз давно не обращались, то, наверное, переехали. Решила дойти и проверить. Дверь пришлось взламывать с полицейскими. Навстречу вместе с собакой выбежал лохматый, грязный, очень худой и изможденный, с копной волос и огромными ногтями ребенок.
«Ему поставили аутистическое расстройство, синдром Маугли. И мы понимали, что восполнить тот период развития, который был в ранние годы, уже не получится. Но попытались. Меня удивило, как на это отреагировали другие наши дети. Они поддержали мое желание взять мальчика и сказали, что всему его научат и будут помогать. И было настоящее чудо, когда он встал на ноги, для этого покупали специальный корсет, когда начал говорить первые слова. Первое общественное место, куда он пошел, была воскресная школа. Две недели он сидел под столом. Потом сел рядом с другими ребятами», — рассказывает Лилит.
Сегодня это уже 26-летний парень, который окончил два колледжа, говорит, понимает близких. И продолжает жить с Лилит.
Все — родные
Кстати, воскресную школу посещали и ходят до сих пор все её дети.
«Мы очень верующая семья, и я думаю, это тоже дает какие-то силы снова и снова идти помогать», — отмечает Лилит.
Сегодня у них дома 13 детей. А всего за свою жизнь Лилит воспитала 37 детей. Шесть из них — родные. Не просто дала крышу над головой и защиту, а настоящую материнскую любовь, тепло родного дома, заботу, доброту. Старшие дети до сих пор помогают ей заботиться о младших и о новичках. С недавних пор вместе с детьми ездят кормить бесплатными обедами людей, попавших в сложную жизненную ситуацию, в социальный центр. Вслед за сыном Лилит получила образование кинолога, точнее канистерапевта — это специалист, который помогает людям с ограниченными возможностями. Лилит приходит со специально обученными собаками к детям-инвалидам, к взрослым, в психоневрологический диспансер, и проводит игротерапию. Собаку можно погладить, поиграть с ней, просто понаблюдать, как животное выполняет команды.
«Даже ребята с тяжелыми нарушениями реагируют на это — улыбаются, тянутся к ней, так они отдыхают, расслабляются, — рассказывает Лилит. — Сначала мы завели одну собаку, чтобы сын тренировался. А сейчас их уже пять. Это еще одна возможность помогать для меня».
Мальчишки и девчонки из «Макдональдса» сейчас стали уважаемыми людьми. Самый бедовый тогда — Женька, уже отец двоих дочерей, прекрасный семьянин, предприниматель. По первому звонку мамы летит помогать через весь город, часто приезжает просто навестить, звонит, спрашивает, как дела. Лилит, красивая энергичная женщина с горящими глазами и доброй улыбкой, человек, который буквально заряжает всех вокруг, признаётся, что всем обязана детям. Они стали ее движущей силой и мотивацией.
«Они и есть смысл жизни», — тихо говорит она во время нашего интервью. А за спиной уже слышится тихое: «мааам, помоги, пожалуйста».
Тема:
Персоны:
Армен Гаспарян: в Армении сбываются мои самые страшные прогнозы. Но остался последний шанс