Персоны 
AZ
Ильхам Алиев
Армен Гаспарян: в Армении сбываются мои самые страшные прогнозы. Но остался последний шанс
Армен Гаспарян — один из самых известных русских армян, политический публицист и телеведущий. «Ереван первый!» получил редкую возможность поговорить с Арменом Сумбатовичем о том, что значит быть русским армянином, каковы должны быть отношения России и Армении и почему курс нынешнего правительства Армении заслуживает только осуждения.
Да, дорогие читатели, это настоящий лонгрид. Вам придется потратить на чтение целых 20 минут или даже больше. Но, поверьте, мысли нашего собеседника стоят потраченного вами времени. Армен Гаспарян, известный всей России, всей Армении и всему русскому миру как ведущий авторской программы на СоловьевLive — в гостях у издания «Ереван Первый!»
Кредо Армена Гаспаряна
— Давайте начнем с самого простого. Скажите, вас узнают на улицах? В булочных, в трамвае?
Армен Гаспарян: Да каждый день примерно. Вообще я к этому совершенно не могу привыкнуть. На тебя очень пристально смотрят люди. Они пытаются понять, как это. Они, вероятно, видели утром тебя по телевизору, а потом сталкиваются с тобой на улице. И многие недоверчиво к этому относятся. Есть те, кто узнает, подходят, задают вопросы, которые их волнуют. Есть те, кому хочется сделать селфи. В какой-то момент ты начинаешь чувствовать себя рок-звездой.
Для меня это до сих пор удивительно. У меня сейчас идет 28-й год работы в прямом эфире, и всегда я радовался, что меня толком никто не знает. По голосу, может быть, узнают. А в лицо, нет. А тут ты приходишь покупать, условно, холодильник, и ты еще не успеваешь даже ничего сказать, а консультант говорит, Армен Сумбатович, здравствуйте, пойдемте, я вам все покажу, все расскажу, сейчас все сделаем, вы не волнуйтесь, я знаю, у вас мало времени, у вас вечером еще эфир. Это производит неизгладимое впечатление особенно на членов семьи, потому что ты же для них не человек из телевизора какой-то, не общественно-политический деятель.
— Для читателей издания «Ереван Первый!» вы, безусловно, человек из телевизора. Как человек из телевизора, как телеведущий главного патриотического канала России, вам могли бы кратко сформулировать, символ веры ваших политических убеждений?
Армен Гаспарян: Легко. В двух известных строчках, которые идут еще из 19-го столетия.
«Да возвеличится Россия, и гибнут наши имена».
Мне к этому добавить нечего. Это вот и есть политическая кредо. Да, сейчас так получилось, что мои взгляды являются каким-то там мейнстримом или даже государствообразующим нарративом. Но я прекрасно помню 90-е годы, когда я говорил ровно то же самое, но был изгоем и городским сумасшедшим. В нулевых годах меня, за мои взгляды, либеральная оппозиция называла главным русским фашистом.
Главное — быть со страной, с народом, и не только когда хорошо, а и когда плохо тоже, и не вилять как маркитантская лодка, как у нас многие делали, благополучно по пять раз меняя свою идеологию. Мне с этой точки зрения краснеть не приходится. Я что говорил в 2001 году, то же самое говорю и в 2026-м. Мне кажется, что последовательность и принципиальность – это отличительные черты должны быть мужского характера, волевого начала. А политика-то есть не что иное, как продолжение жизни нашей.
Живет во мне, сколько я себя помню...
— Вам кажется, что к своему нынешнему, так сказать, общественному положению вы шли последовательно прямо вот с юности? Если бы я спросил вас сейчас, а вот каковы главные этапы вашего жизненного пути, вашего становления, что бы вы ответили?
Армен Гаспарян: Это очень сложно, но я думаю, что все идет, во-первых, от семьи. Мой дед – ученик генерала Карбышева, это самый первый выпуск военной инженерной академии и единственный из того курса, оставшийся в живых по итогам вот этих вот всех событий конца 30-х годов и Великой Отечественной войны.
Плюс, конечно, школа. Потому что это школа имени героя Советского Союза Наташи Ковшовой, где, в общем, было все очень жестко с дисциплиной. А я был, безусловно, бунтарем. (Смеется) Нет, ну, сейчас в меньшей степени, конечно. Сейчас меня просто называют последним рок-н-ролльщиком. А тогда-то я точно был совершенно бунтарем.
И, конечно, книги. Мне не стыдно сказать, что когда я прочитал в возрасте... 17 лет Савенкова «Воспоминания террориста». Я тогда подумал о том, что вот же путь русской интеллигенции. Метание по Достоевскому, поиск... Мозгов, слава богу, хватило. Но мои взгляды всегда были прогосударственные. При том, что в 90-х годах я находился в состоянии острой борьбы с государством.
Но любовь к стране, она всегда была. Она никуда ровным счетом не девалась. И для меня стало удивительно, конечно, в 14-м году, когда люди, которые, в общем, никогда ни в чем таком замеченном не были, вдруг стали «Крым наш». Я этого не очень понимал, особенно когда они еще стали в эфирах меня учить патриотизму. Я-то ходил на митинги про то, что Крым это русская земля в 90-х годах, когда это признак маргинализма абсолютный был. А в 14-м году уже было иначе.
Стыдно менять свои взгляды и убеждения. В русской традиции это всегда воспринималось очень плохо. А я человек, конечно, очень консервативный, даже можно, наверное, сказать, что я ретроград. И, конечно, выросший на русской литературе и русской философии. Все вот это во мне, сколько я себя помню, столько и живет.
Я даже коньяк не люблю
— А вам часто напоминали в вашей жизни в России, что вы не русский?
Армен Гаспарян: Это хороший вопрос. Во времена Советского Союза я вообще не помню этих разговоров. Потому что у меня был очень многонациональный класс. Грузины, татары, евреи, украинцы, венгры, я еще имелся, азербайджанец был. Мы воспринимали себя, безусловно, как один народ. Мы были типичными представителями советского народа.
Впервые я задумался, что, наверное, что-то со мной все-таки что-то не очень правильно. Ну, помимо того, что мое имя и фамилия отличались от привычного русскому слуху набора гласных и согласных, в начале 90-х годов. Но как-то так любопытно сложилась жизнь, что меня вообще очень мало воспринимали именно как русского инородца. Все время ко мне было отношение как к своему. И даже, это страшно сказать, русские националисты самой первой волны, 90-х годов, со мной здоровались. Видимо, у них было такое отношение к моим познаниям в непростых темах, черную сотню, про союз Михаила Архангела, про белое движение.
Меня никогда не воспринимали как человека, который, в соответствии с каким-то стереотипом, должен торговать мандаринами и помидорами где-то в подворотне близ центрального рынка Москвы.
А вот потом да, Уже в четырнадцатом году, после Крыма, мне это стали вспоминать по нескольку раз в день. Но не русские, а наши украинские небратья. У них же это вообще любимый абсолютно тезис. Они обязательно должны разобрать с точки зрения национальности. Вот недавно на своем потужном телемарафоне, прости господи, они запустили песню. Ролик, видимо, созданный искусственным интеллектом с припевом «Гаспарян, не суй свой нос в дела славян». Это очень трогательно, безусловно, но не более того.
Украина вспоминает меня как армянина, но во всех международных документах я фигурирую как русский. При том, что я все время в эфире говорю о том, что, дорогие друзья, я человек очень педантичный, и поэтому не могу сказать, как Суворов великий, да, мы русские, какой восторг, я отдаю эту прерогативу вам.
— Но в Армении вы армянин?
Армен Гаспарян: В Армении как раз русский. Помню, в 2003 году перед выборами Роберта Кочаряна поехал в Ереван десант журналистов из Москвы. И на радио Маяк мне говорят, Сумбатович, поедешь ты. А я говорю, слушайте, ну с таким же успехом можно послать ведро с керосином, потому что я же ни слова не знаю. Дедушка мой последний в семье, видимо, говоривший на армянском языке, он меня в далеком-далеком детстве пытался научить. И сколько раз я приезжал в Армению на гастроли, всегда была одна и та же история, ты русский, мне говорили там. И в мире политики, и в мире медиа. Я настолько нетипичный представитель своих этнических корней, что я даже коньяк не очень люблю.
— Но когда вы приезжаете в Армению, в Ереван, у вас возникает ощущение, что вы дома? Или вы в гостях?
Армен Гаспарян: У меня возникает ощущение, что я приехал в бывшую часть единой большой страны. Хотя там от эпохи Российской империи уже вообще ничего не осталось толком. Но кое-что остается, безусловно, от Советского Союза. Нет, к сожалению, там я не воспринимаю себя дома. Единственная страна, где вот я воспринимаю себя ровно точно так же, как в Москве, это Беларусь. Вот тут с этой точки зрения у меня ничего не меняется. Даже когда я приезжал на Украину, ну это задолго там до майданных событий, мне было понятно, что это в общем другое. Это не хорошо и не плохо, это просто данность. Я человек, выросший на Чистых прудах в Москве.
Это же просто некий стереотип. Если у тебя кавказские корни, то ты больше всего на свете ты любишь шашлык. Если мы про Армению говорим, то бастурму, суджук, толмау, коньяк и вот это вот все. А когда ты говоришь, да нет, я, в общем, к этому абсолютно равнодушен, то на меня очень подозрительно смотрят. Однажды было очень смешно. В Армении в один из приездов они потащили меня в сигарный клуб. И с пафосом, сказали, Сумбатыч, уважаемый наш друг, любимый, мы сейчас тебя будем почивать тем самым коньяком Двин, который товарищ Сталин отправлял Черчиллю ящиками. А я сказал, что, слушайте, ну, коньяк наверное хороший, но мне вообще не зашел, а можно Джек Дэниелс попросить? У них был ступор.
Самый светлый день — это когда русские пришли
— Итак, вы настолько русский, насколько это в принципе возможно для армянина. В таком случае, скажите как русский патриот армянского происхождения, какой должна быть Армения по отношению к России?
Армен Гаспарян: Если мы говорим с точки зрения Армении, то все, что надо, там есть. Есть музей геноцида. Русская армия спасла армянский народ от уничтожения. И для меня это личная история. Потому что многие напрасно считают, что это только 1915 год. Это все шло еще с самого конца 19-го столетия. Просто 15-й год это пик уже. Это выход на проектную мощность, если говорить научным языком. Вот мой прадед... Как раз вот он был в Турции, и он спасся на территории России. Один из первых членов РСДРП закавказского. Друг Сталина с 1896 года. Мой родной прадед.
А еще в моей семье была тетя. И она рассказывала — я еще ребенком был, я не очень понимал, осознал гораздо позже. Она однажды проснулась, а во всех дворах накрывают столы, тащат всю еду из закромов, а вроде сегодня не праздник, что происходит. И ей ее мама сказала, сегодня самый светлый день, русские пришли, мы спасены. Мне кажется, это должно через поколения как некий символ веры переходить.
Страшные прогнозы сбываются
— Но Армения отходит все дальше от этого символа веры.
Армен Гаспарян: К сожалению, мы не занимались должным образом Арменией, как и всеми остальными. Мы искренне считали, что слова генерала Макашова, сказанные в 1992 году — да что там делать, эта территория еще 200 лет будет Советским Союзом, верны. А это была абсолютная дурь. Но, тем не менее, почему-то это укоренилось в обществе. И мы не обратили внимания на то, что посольство Соединенных Штатов в Ереване самое большое на территории Европы, и вообще, по большому счету, это хаб, который распространяет влияние Вашингтона на три Кавказские республики. Мы не отнеслись должным образом к всплеску этого борцунства имени товарища Пашиняна еще в 2008 году. Мы пропустили момент в 2018 году когда началась «революция шагов» когда этот блогер шел из Гюмри в Ереван.
— У вас с самого начала не было иллюзий относительно Пашиняна?
Армен Гаспарян: Я тогда в эфире Вести ФМ сказал: послушайте, друзья, вы можете иметь любые политические воззрения, но если у вас в воюющей стране премьер-министром станет блогер, то есть человек, который нигде и никогда не работал, вся функциональность которого заключалась в том, что он писал некие бездарные статьи по темникам, которые спускались ему из НКО, то это закончится тотальным крахом и коллапсом страны. Чего я только о себе не услышал в этот момент. Мне десятки людей написали: ты ничего не понимаешь, армяне это не какие-то там украинцы, это древняя нация.
Потом случилась осень 2020 года и разгром в Нагорном Карабахе. Я сказал: так, первая часть прогноза сбылась, теперь слушайте вторую часть прогноза. Дальше на очереди будет апостольская церковь и лично ее глава. Тогда я услышал, что я вообще ничего не понимаю. Я самый бездарный, самый глупый человек. И потому что это апостольская церковь, и насколько велико в армянах религиозное чувство, этого никогда не произойдет. Ну, события показали, что и тот прогноз оказался абсолютно верным, потому что началась борьба сначала с епископами, а потом уже дошли до католикоса, которого обвинили ни много ни мало в том, что он — оружие гибридной войны Москвы против Армении.
Третий был мой прогноз, что вас заставят забыть многовековое состояние дружбы с Россией и дальше вас начнут растворять в тюркском мире. Тут вообще была истерика, потому что мне объяснили, что никогда такого не может быть, потому что не может быть никогда. Но вот нам товарищ Пашинян всеми силами это демонстрирует, он говорит о том, что ему не надо быть там ни в таможенном союзе, ни в ОДКБ, ни в ЕАЭС, то есть его даже экономические преференции, которые получает страна, не волнуют.
И вот уже в Армении начинаются разговоры о том, что надо разобраться, в геноциде тоже не все однозначно, наверное, турки были в чем-то правы, потому что действительно была какая-то часть армян, которая считалась, значит, подпольной нелегальной разведсетью Российской империи на территории Османской империи.
Если можно осуществить плевок в могилы сотен тысяч погибших, то это уже сделано.
Этот процесс длился на протяжении очень многих лет. Еще в 2014 году в ноябре я приехал на гастроли. И был я в том числе в эфире одного радио, где потом сидели просто с коллегами-журналистами, беседовали. И вдруг они говорят, да надо, конечно, вообще забыть эту всю историю с Турцией, вот как Израиль, значит, помирился с Германией, все забыть. Вот, я говорю, секундочку, а кто сказал, что в Израиле все забыли? В Израиле как раз все помнят. Они не забывают о том, что было в эпоху Холокоста. Поэтому это нельзя делать нам категорически. Но они сказали, что у вас там в Москве большая геополитика, а у нас маленькая страна, нам надо развиваться. Я говорю, развиваться, безусловно, нужно. И, безусловно, надо каким-то образом стараться наладить отношения с соседями. Но я им тогда сказал, знаете, друзья, вы можете взять пример, например. в поляков. Как бы у нас тяжело с поляками отношения не складывались, в силу польской русофобии — но у поляков есть замечательный монумент жертвам Волынской резни, на котором написано: пусть Господь проклянет меня, если я об этом забуду. Я эти слова привел армянским журналистам.
К сожалению, это вообще в определенном смысле слова традиция постсоветского пространства — не слушать, чего из России говорят. И потом, когда в результате все получается ровно так, как им предсказывалось, начинается второй акт марлезонского балета. А почему вы об этом не говорили или говорили недостаточно громко? Я это слушал не только в Армении. В Киргизии. В Казахстане, на Украине, в Молдове.
Последний шанс
— У Армении есть шанс вернуться к разуму и к союзу с Россией?
Армен Гаспарян: Конечно, есть. Пока бьются сердца, ничто еще не потеряно. Просто Армении надо вспомнить, что грантовые программы никогда не дадут величия, а величие исходит только из неравнодушия. Требуется неравнодушие к своей стране, неравнодушие к собственной истории. Я желаю армянам в Армении, чтобы они осмыслили слова, сказанные генералом Деникиным.
«Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы мы стали навозом для бескрайних полей Европы».
Мне бы хотелось, чтобы в Армении об этом помнили.
Древний народ с древней культурой, древней историей, древней религией, замечательный народ, с которым всегда было великое множество талантливейших людей, но у которого действительно не очень получается с точки зрения выстраивания собственной государственности в силу очень многих причин. Я желаю, чтобы и государственность развивалась, и народ умнел. А самое главное, понимал, что в России им желают всегда только добра. Не только им, вообще всем бывшим союзным республикам. У нас президент об этом говорил. Они зря совершенно ищут черную кошку в темной комнате, в которой ее нет. Поэтому пускай включают голову, думают и голосуют не сердцем, как это они обычно делают на выборах, а голосуют умом. Вот это будет большое подспорье в развитии государственности.
Тема:
Персоны:
Эксперт объяснил особенности внешней политики Армении